Михаэль Энде (1929–1995 гг.) надел костюм детского писателя, но в душе — философ, и гораздо более глубокий, чем рядовой размышляющий автор. При этом он не пренебрегает стремительным развитием сюжета, «упаковывая» сказку-притчу в захватывающее приключение. Назвать писателя старомодным язык не повернется, но и слово «современный» с ним как-то не вяжется. И всё же то, о чем говорит Энде вечным языком метафор и аллегорий, — очень важные именно для сегодняшнего дня вопросы. Может быть, именно поэтому его книги нужно читать. И не только детям.
«Бесконечная история» Михаэля Энде начинается с разговора. Собеседники — читатель и книга. Маленький нескладный мальчик с каким-то нездешним, странно ритмичным именем — Бастиан Бальтазар Букс, скрываясь в лавке букиниста от хулиганов, вечных дразнителей, находит… Да, собственно, эту самую «Бесконечную историю» и находит. С ней он сбегает от унылого дня, вечно занятого, отстраненного отца и обидчиков-одноклассников на школьный чердак, где неотрывно читает, постепенно уходя из реальности в мир книги. Нет, конечно, не читает, а именно разговаривает. Впрочем, вдумчивое чтение — это всегда разговор, в котором читатель, подобно автору, делает чужие слова своими.
Идеальный читатель в представлении Энде должен быть как раз таким Бастианом — нырнул в книгу и прожил ее от начала и до конца, не сдавшись маленьким цепким отвлечениям. Если так, то и «неправильного», «ненастоящего» читателя вообразить легко: он будет равнодушно скользить глазами по тексту, читать
«Бесконечная история». Иллюстрация: Роб Рэй
торопливо, пропуская детали и каждый раз сверяясь с номером страницы — сколько уже прочел, сколько там еще осталось. Разговора с ним не выходит. Слова остаются плоскими и беззначными, а герои, суетясь, проносятся по страницам вхолостую. Как пассажиры в автобусе: обменялись двумя-тремя репликами и разошлись без сожаления — такое себе общение.
Не знаю, каким читателем были вы, если уже прочли, конечно. Я вот, к сожалению, серединка на половинку. В выходные — да, можно сосредоточиться, а в будни как быть? Читаешь в метро, пересадка — и всё, выпал. Снова попробовал, но через одну уже выходить. Или, допустим, взялся на ночь. 20 страниц — дальше усталость берет верх. Собеседники вроде Бастиана сейчас редкость. Сложно нырнуть в книгу, когда вокруг так много всего и это всё так быстро меняется.
Михаэль Энде в детстве
Михаэль Энде родился в 1929 году в небольшом городке в Баварии, но пожить в этом живописном горном местечке толком не успел: его семья перебралась в Мюнхен. Отцом писателя был художник-сюрреалист Эдгар Энде. Как раз в эти годы к нему приходит успех. Картины вызывают живой интерес критиков и коллекционеров. Некоторые произведения приобретает даже Баварская академия изящных искусств — серьезное признание для еще совсем молодого автора: Эдгару едва перевалило за 30.
Вряд ли тогда кто-то мог представить, что этот взлет всего через несколько лет обернется катастрофой. В середине 1930-х, с укреплением в стране власти Адольфа Гитлера, начались и гонения на авангард. Картины художников-экспериментаторов конфисковывали из музейных собраний. Их клеймили на специальных «позорных» выставках с названиями вроде «Искусство, чуждое нашим душам». А потом в
Оскар Кокошка. Автопортрет дегенеративного художника
лучшем случае продавали за рубеж, в худшем — уничтожали. Такая участь постигла и многие работы Эдгара Энде. Ему самому запретили профессионально заниматься живописью и показывать свои произведения. А в 1944-м во время бомбардировок Мюнхена погибли и другие картины художника. К счастью, не все. Одно из самых сильных впечатлений от Гамбурга, города, где родился Эдгар Энде, — большая неоготическая церковь Святого Николая. От нее остались только колокольня и какие-то фрагменты стен. Остальное летом 1943-го стерли бомбардировки — операция «Гоморра», в ходе которой город был разрушен. Со временем руины церкви превратили в мемориал: скульптуры, посвященные жертвам войны, мозаика Ecce Homo, созданная в 1970-х уже совсем пожилым художником Оскаром Кокошкой — в 1930-х его живопись тоже громили на выставках «дегенеративного искусства»… Но сильнее всего действуют сами руины — почерневший столп колокольни, обломки арок и скелет резного декора в
Эдгар Энде. Ангел и рыба
пустых окнах. А вокруг медленно, с усталым спокойствием человека, наконец устроившего свою жизнь и как будто всем довольного, живет заново отстроенный Гамбург. Летом 1943 года 13-летний Михаэль Энде гостил здесь у своего дяди. Во время бомбардировки он был в городе и выжил. Свое первое стихотворение он написал именно об этом.
Вещи, которые кажутся безвозвратно утраченными, иногда возвращаются, меняя вид, а порой и значение. Так, руины церкви Святого Николая стали памятником катастрофе и той цене, которую людям пришлось заплатить за освобождение от античеловеческой идеологии. Похоже получилось и с Эдгаром Энде. Его картины теперь очень мало известны. Огромная часть погибла. И все же в книгах его сына они продолжились.
Эдит Брекволдт. Земной ангел (мемориал в церкви Святого Николая)
Михаэль Энде в душе — философ, и при этом философ довольно специфический. Главные события его
историй, даже несмотря на лихой, искрящий сюжет, происходят где-то в промежутке между героем и внешней реальностью, в его восприятии. Впрочем, эпитет «внешняя» неточен настолько, насколько это вообще возможно. Все-таки внешнее — это что-то, в общих чертах понятное. Другое дело — внутреннее. Попытаешься объяснить — и сразу начнется какой-то туман. И так, и эдак — ничего не нащупаешь. Внешняя реальность у Энде — тонкая пленка знакомых предметов: город, машины, прохожие… А сквозь нее проглядывает почти не поддающаяся языку неизвестность, которая может быть гораздо существеннее видимого. Но чтобы ощутить ее, нужно сначала уйти в себя, в то самое неясное внутреннее. Не зря в «Бесконечной истории» первое испытание героя
Церковь Святого Николая, мемориал (Гамбург)
Атрейо на пути к Оракулу — Ворота Великой Загадки, у которых он должен преодолеть в себе страх перед непостижимым. Второе — Ворота Волшебного
Зеркала, глядя в которое герою придется познать свою внутреннюю сущность.
Но при чем тут картины отца? Сюрреалисты, к которым относился старший Энде, интересовались образами бессознательного — это известно. Однако причины их интереса разъясняют куда реже. Дело в том, что вылавливание этих образов — тоже взаимодействие с неизвестным, глубинной реальностью, которая в повседневной жизни затеняется активностью сознания, соображениями здравого смысла, заботами и множеством маленьких дел, которые во что бы то ни стало нужно успеть сегодня. Эту глубину — или, может, более настоящую, но постоянно ускользающую от человека действительность — и искали сюрреалисты. Она же — вернее, взаимодействие с ней — оказывается важнейшей темой для Михаэля Энде.
В детстве Михаэль много разговаривал с отцом. Возможно даже, что в этих беседах и получил настоящее образование, потому что со школой его отношения не сложились. Учился он крайне плохо, даже оставался на второй год, и только когда оказался в вальдорфской школе, дело пошло на лад. С отцом Михаэль смотрел и обсуждал картины. Вместе они читали немецких литераторов и мыслителей, в основном романтического и мистического толка, общались с близкими по духу философами. Так формировалось мировоззрение будущего писателя. Конечно, это образование не было разносторонним и систематическим. Но так он учился, быть может, самому главному — осознанно смотреть на реальность, воспринимать и думать.
Эдгар Энде. Танцоры с мячами
Эдгар Энде. С птицами
Еще один «учитель» — мюнхенский сосед, художник Фанти. И здесь вновь вспоминается переродившаяся церковь Святого Николая. Картины Фанти, если они и вправду были, потерялись. Остались только имя, всплывающее в рассказах о детстве Михаэля Энде, и красивая, хотя и не слишком оригинальная легенда. Был такой художник — фантазер и маргинал, изрисовавший стены своего дома выдуманными персонажами. Разумеется, дети вокруг него так и вились. Фанти развлекал юных гостей фантастическими историями, которые изобретал на ходу. И конечно, живость и энергия его фантазий остались в воспоминаниях Энде и вдохновляли его. Не отсюда ли вырос сказитель Джиги-Гид из книжки «Момо»?
В этой сказке-притче, как и в самом известном произведении писателя — «Бесконечная история», все начинается с утраты. В «Момо» загадочные Серые господа в роскошных автомобилях, с неизменными сигарами, воруют у людей время. Серьезные, отстраненные, как рекламные плакаты, и потому впечатляющие. А как еще нужно выглядеть, если твоя работа — завлечь человека в сомнительную авантюру? Серые господа убеждают людей «ускориться», начать экономить время своей жизни. Время — деньги, как говорится. Чем быстрее будешь действовать, чем яростнее работать, добиваясь успеха, тем больше сбережешь для счастливой жизни успешного удовлетворенного человека с рекламного плаката. А Серые господа сэкономленное якобы сохранят в своей Сберкассе. Вот только на самом деле они питаются временем.
«Бесконечная история». Иллюстрация: Кэтрин Анри
Эдгар Энде. Крылатая гора
А в «Бесконечной истории» беда случилась в стране Фантазии. Таинственное Ничто постепенно поглощает ее. Только мальчик из нашего мира, тот самый читатель Бастиан, может спасти страну. Казалось бы, что общего между двумя этими катастрофами, которые вообще-то происходят в
Кадр из фильма «Момо» (реж. Й. Шааф